![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
chintamani_aОригинал поста в ЖЖ:
https://chintamani-a.livejournal.com/75107.html
Продолжаю рассказывать мою историю (только с размещением фотографий здесь есть проблема, они все очень маленькие, и даже не увеличиваются по клику).
Летом 2011 года уже начали проявляться самые серьёзные последствия этой зависимости. Сейчас я отдельно напишу о них, а затем уже о том, что я пыталась сделать для исправления этой ситуации.
Сначала у меня началась дисморфофобия. Она появилась внезапно, и с самого начала была очень сильной. За последнее время я очень много видела азиатских красавиц – и в клипах, и в фильмах. А с некоторыми из них я невольно начала себя сравнивать. Это были те актрисы, которые снимались в клипах Лихома. И та актриса, которая сыграла в его фильме (Лю Ифэй).
В результате мне стало казаться, что я ужасно выгляжу по сравнению с азиатскими красавицами, потому что у меня грубая европейская внешность. Логику здесь искать не нужно, дисморфофобия – это психическое расстройство.
Началось это внезапно, где-то в июне 2011 года (по моим воспоминаниям, где-то в середине июня). Я помню, что фильм Лихома я увидела то ли 31 мая, то ли 1 июня. И вот это явно было нервной реакцией на то, что я там увидела. А такое у кого угодно вызвало бы нервную реакцию, особенно на моём-то месте, с моими тогдашними околонулевыми возможностями предпринять что-то по этому поводу.
Но это расстройство зашло у меня ещё дальше. Мне тогда стали казаться красивыми только люди с азиатской внешностью. Любая другая внешность мне стала казаться слишком грубой или скучной, бесцветной. И продолжалось это довольно долго, в общей сложности несколько лет.
После появления дисморфофобии я удалила почти все свои фотографии из социальных сетей. С середины 2011 года я оказалась почти в полной изоляции. Всё это время я общалась только с родственниками, некоторыми друзьями нашей семьи, иногда с врачами. И в течение 4,5 лет я не общалась с людьми в интернете. Вообще. При этом я была обычно практически весь день в сети, но ни с кем там не общалась, только наблюдала за чужим общением. И дело было не только в переживаниях из-за внешности. У меня просто не было сил на общение. Мне хотелось говорить только о том, что со мной происходит, а вот это как раз было очень и очень проблематично. Более точно – у меня были силы только на то, чтобы звать на помощь. Но я не понимала, где я могу её получить. Реальную помощь, а не идиотские советы.
Тогда же я удалила много своих фотографий, сделанных раньше. Я пыталась сделать новые, но мне было очень трудно их оценивать, чаще всего они мне не нравились. К тому же я действительно стала выглядеть хуже. Я всё время пыталась сделать что-то со своей внешностью. Но избавиться от фобии это не помогало.
Работа над книгой у меня тогда полностью остановилась. Я вообще уже не могла ничего написать. Дисморфофобия была очень сильной в течение 4 лет, с 2011 по 2015 год, а полностью я смогла от неё избавиться только к концу 2017 года. И как раз с 2011 и до 2015 я не общалась с людьми в интернете. У меня просто не было сил на общение. В реальности у меня при этом тоже общения было очень мало. Каждый день я общалась только с мамой (и только потому что мы с ней вместе живём). С кем-то ещё я общалась крайне редко.
После 2015 года я всё-таки попыталась выйти из этой изоляции. Но у меня ничего не получилось. И с 2017 года я снова погрузилась в неё. Но тогда я хотя бы как-то смогла вернуться к работе над книгой. Выйти из этой интернет-изоляции у меня получилось только в 2021 году. И то очень ограниченно. Фактически я стала не только физическим, но и социальным инвалидом.
.И я хочу разместить здесь некоторые фотографии, сделанные во время дисморфофобии (я тогда изо всех сил старалась выглядеть милой и обаятельной, но избавиться от фобии мне это всё равно не помогало):
2013 год:
2014 год:
Дисморфофобия была не единственной проблемой. Была и ещё одна, более серьёзная. Из-за всего происходящего я испытывала очень сильное раздражение. И оно стало проявляться физически в виде приступов аллергии. У меня всегда была аллергия на некоторые продукты (рыбу, орехи, неочищенное растительное масло, семечки, чистый яичный белок). А тут количество таких продуктов увеличилось, вернулись аллергические реакции, которых не было с детства. И они были очень сильными. Косметические средства тоже стали чаще вызывать аллергическую реакции.
Самым неприятным проявлением раздражения был аллергический дерматит. Когда я нервничала, у меня начинали чесаться руки. Во время этих приступов было ощущение, что руки как будто бы обожжены, но при этом они ещё и сильно чесались. У меня сохранились фотографии рук во время приступов аллергии, это было похоже на лучевые ожоги. Кожа на руках у меня так и осталась деформированной с тех пор, полностью не восстановилась.
Особенно тяжёлые приступы дерматита начались с 2014 года. Длились они от нескольких недель до нескольких месяцев подряд. Состояние сначала немного улучшалось, потом опять ухудшалось. И каждый раз невозможно было понять, когда это закончится.
Иногда бывало совсем плохо. Появлялись красные зудящие пятна по всему телу (и даже на лице немного). Спина была вся в корках, спать можно было только с таблетками и то недолго. Когда я пыталась заснуть, всё это начинало чесаться ещё сильнее. С руками во время острых приступов было то же самое. Естественно, мыться во время этих приступов тоже было очень тяжело. Мучительно.
Конечно, я делала всё, чтобы убрать эти симптомы. Но всё равно сразу же они не исчезали. Поэтому я боялась предпринимать активные действия, даже когда их не было. Было невероятно трудно. Все мои попытки выйти из изоляции сопровождались этими приступами.
Периодически я ещё и мучилась от сильной боли из-за тех самых проблем со здоровьем, которые у меня уже были на начало 2011 года. Пила обезболивающее в больших количествах. А никакой возможности решить эти проблемы со здоровьем не было, потому что не было денег. Но одновременно приступов боли и дерматита обычно не было. Как-то они чередовались.
Всё это время я пыталась что-то предпринять для исправления ситуации. Сначала я всё-таки пыталась отвлечься. И на эти попытки я потратила очень много времени, около 2 лет. Уже к концу 2012 года я поняла, что очень сильно пострадала, и никак не смогу выйти из этой ситуации без ущерба. Ущерб УЖЕ был. И очень серьёзный, учитывая моё бедственное положение.
С 2013 года я уже испытывала сильную злость по этому поводу и понимала, что я обязательно должна как-то связаться с Лихомом и предъявить ему претензии. Он обязательно должен узнать о моём существовании и том, что со мной произошло.
На тот момент у меня ещё не было тяжёлых приступов дерматита (только приступы аллергии всё-таки участились и появилось больше проблем с кожей). Зато была тяжёлая дисморфофобия, ежедневные навязчивые мысли о Leehom и тех странных совпадениях, полнейшая невозможность сосредоточиться на чём-то другом. И в результате всего этого практически полная социальная изоляция, которая при этом сочеталась с невозможностью полноценно заниматься каким-либо творчеством (а я только с помощью творчества и могла выйти из изоляции).
Тогда же я начала думать о том, чтобы написать о Крысоловах — для того, чтобы выложить эти записи публично и привлечь внимание к тому, что со мной произошло.
Но одновременно я понимала, что сделать это будет очень и очень трудно. К тому же мне всё это казалось крайне унизительным. И вот в результате я очень долго пыталась «отвлечься», не хотела терять надежду на то, что у меня это получится. (Надо только заметить, что «отвлечься» на тот момент я пыталась для того, чтобы сначала решить свои проблемы каким-то другим способом, а потом уже искать способ связаться с Лихомом и предъявить ему претензии, отказываться от этого не собиралась. Это уже было просто невозможно).
Но «отвлечься» не получалось. Никак. Мне вообще очень трудно было сделать хоть что-то в таком состоянии. В 2013 году я решила написать несколько постов о Крысоловах и о том, что со мной произошло, для того, чтобы разместить их в своём блоге и попробовать привлечь к этому внимание. Я уже не видела другого выхода.
Тогда я очень плохо себя чувствовала. Ещё в конце 2012 года я начала опять страдать от боли. Только теперь я уже не могла писать книгу и у меня была дисморфофобия. В 2013 году эти проблемы сохранялись. Осенью мы с мамой поехали всё-таки поехали в клинику, я надеялась, что смогу решить те проблемы со здоровьем, из-за которых я страдала от боли. Но оказалось, что денег на лечение нужно гораздо больше, чем мы думали. И всем этим я была совершенно раздавлена. (Я хочу уточнить, что никакого лечения я тогда не получила, потому что у нас не нашлось на него денег. Моё состояние продолжало ухудшаться).
И вот как раз в конце 2013 года я начала писать. Как я ожидала, это оказалось очень трудно. Я вообще не представляла, как написать о таком. И я очень сильно нервничала. Зимой я ещё и страдала от боли. А весной 2014 года у меня начались тяжёлые приступы дерматита. К лету это прошло. Но после этого снова началась боль.
При этом я всё равно продолжала писать. Хотя и очень медленно. Фактически я уже ничем больше не могла заниматься. В основном я что-то читала или смотрела и понемногу пыталась писать о том, что со мной произошло.
Но вот информацию о Лихоме я с 2014 года почти перестала искать. Мне было очень неприятно это делать. К тому же он так и не показал больше ничего странного.
В конце 2014 года я опять очень сильно страдала от боли. А в начале 2015 года у меня был ещё один тяжёлый приступ дерматита. С января по март я вообще не выходила на улицу из-за этого. Но продолжала писать.
В итоге из этого у меня тогда ничего не получилось. В основном из-за того, что я не смогла создать годный материал для продвижения, совершила очень много серьёзных ошибок. Сейчас уже понимаю, что надо было делать всё по-другому. И не понимаю, почему я тогда так не сделала. Но при этом всё-таки помню, в каком состоянии я тогда находилась. Я писала всё это, страдая то от боли, то от приступов дерматита.
Вообще я тогда рассчитывала на помощь феминистских сообществ. Потому что тема эта как раз очень женская и феминистская. Ведь Крысоловы из шоу-бизнеса вредят именно женщинам и девочкам. А в тех феминистских сообществах, которые я читала, в то время очень активно обсуждалась тема психологического насилия, которое приводит в том числе и к проблемам с физическим здоровьем. Были даже темы, похожие на ту, которую я хотела обсудить.
В первую очередь я рассчитывала именно на сообщества из ЖЖ, потому что привыкла их читать с 2010 года (но при этом сама там ничего не писала). В 2014 году они были ещё достаточно активны. Но буквально в следующем году ЖЖ вдруг резко начал терять популярность. И мне трудно было понять, что делать. Особенно учитывая моё физическое и психологическое состояние.
Какие-то записи я попробовала выложить в 2015-2016 годах. И я тогда понимала, что у меня ещё ничего не готово, так что даже и не попыталась толком привлечь к ним внимание. Но некоторые люди их всё же читали.
Приступы дерматита продолжались до конца 2016 года. До лета 2017 года я ещё пыталась что-то сделать с этими записями. Потом несколько месяцев находилась в совершенно потерянном состоянии, не знала, что именно предпринять, с учётом моих крайне скудных возможностей.
К концу 2017 года у меня как раз получилось «отвлечься». Хотя бы частично. Я по-прежнему не собиралась отказываться от своих претензий к Лихому, это было бы просто невозможно. Но я тогда всё-таки смогла как-то убедить себя отложить решение этой проблемы на потом. Самое главное – я смогла снова начать думать о книге на основе снов. Тогда же я решила, что из этой истории нужно сделать целую франшизу. И в 2018 году я начала писать новый вариант. На этот раз я стала там писать в том числе и о Крысоловах. Решила попробовать таким способом поднять эту проблему.
И дисморфофобия у меня тогда прошла к концу года. Но моя жизнь была уже полностью разрушена. Никакой сколько-нибудь нормальной социализации у меня уже быть не могло. Свои основные проблемы со здоровьем я, разумеется, решить не смогла. За это время они только усугубились. Я по-прежнему плохо себя чувствовала. И у меня были серьёзные материальные проблемы. Я мечтала вести видеоблог, но такой возможности у меня не было. Не было денег на это.
А вот в 2012-2013 годах какие-то небольшие возможности у меня как раз были. Но я их полностью упустила из-за того, то находилась в тяжёлом физическом и психологическом состоянии. Ну а после кризиса 2014 года и эти возможности исчезли. Так что я снова могла рассчитывать только на книгу.
Книгу я писала до конца 2019 года. Точнее, я писала 3 книги одновременно. Я тогда решила, что мне нужно написать сразу 2 книги и только после этого начинать их публиковать. Одной книги было недостаточно для того, чтобы нормально раскрыть сюжет. К тому же писать я теперь могла только фрагментами. По-другому у меня никак не получалось, было слишком мало сил, слишком много тревожности. И продвигалась эта работа очень медленно. Чудом было уже то, что она хоть как-то продвигалась.
В 2019 году у меня был последний тяжёлый приступ дерматита, длился он 4 месяца подряд. Несмотря на это я уже к тому времени чувствовала себя лучше, хотя бы психологически. И у меня появились осторожно-оптимистичные мысли. Я надеялась, что скоро смогу закончить хотя бы две первые книги и смогу потом заняться их публикацией (и одновременно буду работать над третьей). Вот только с публикацией проблем стало гораздо больше. Где-то до 2014 года можно было рассчитывать в том числе и на то, что у меня получится привлечь к ней внимание с помощью ЖЖ. А потом вдруг ЖЖ начал стремительно терять популярность. Но я всё-таки собиралась попробовать его использовать. Какая-то активность там всё ещё была. Тем более, что можно было бы как-то постепенно перейти и в более популярные социальные сети, а там просто начать привлекать внимание к себе и к своей книге.
Но в 2020 году снова начались серьёзные проблемы. На этот раз из-за известных событий (из-за «борьбы с пандемией» то есть). В течение нескольких месяцев моё материальное положение было просто катастрофическим. Большего кошмара и унижения в моей жизни ещё никогда не было. Потом ситуация немного улучшилась. Но полноценно вернуться к написанию книги я уже не смогла. Я пыталась придумать ещё какие-то проекты для того, чтобы решить свои материальные проблемы. Но ни один из них реализовать тоже так и не смогла. Слишком уж мало возможностей для этого у меня было.
В 2021 году я у себя в блоге написала о том, что произошло со мной годом ранее. Мне тогда сочувствовали. И я на самом деле активно искала сочувствия. Тогда я наконец-то смогла выйти из изоляции (хотя бы в интернете). Но благодаря этим записям получить настоящую поддержку было невозможно. Я ведь не могла рассказать о своих главных проблемах. О том, откуда они появились. Так что я понемногу пыталась заниматься другими делами.
Настоящий кошмар начался в 2022 году. Но тогда я всё же узнала о том, каким образом Лихом связан с политикой. И ещё я узнала очень важные вещи о моей собственной семье.
Я хотела написать и о других клипах Лихома, в которых присутствуют девушки, похожие на меня. Но это очень трудно, чаще всего явного сходства там нет, только какие-то отдельные детали. Или явное сходство есть, но я сейчас не могу это подтвердить, потому что фотографии из того времени у меня просто не сохранились. В основном это тот же типаж, что и у актрисы из клипа 2004 года.
Но вот этот клип мне показался интересным (я его увидела совсем недавно). Клип 2017 года, снят он в Чехии.
https://www.youtube.com/watch?v=pWvPXTWUexk
Главную женскую роль здесь играет актриса европейской внешности. Я не могу сказать, что мы с ней очень похожи. Но почти такая же причёска у меня была в 2010-2011 годах, Как раз в то время, когда я узнала о существовании Leehom. У меня тогда не было сил красить волосы. А натуральный цвет волос у меня такой же, как у актрисы из этого клипа. И чёлку я тогда носила редко.
Только мне очень трудно сейчас найти подходящую фотографию для того, чтобы показать, как я тогда выглядела. Вот фотография, сделанная 11 мая 2011 года. Выгляжу я здесь не очень хорошо (ещё и брови немножко здесь смазались). Я тогда уже 8 месяцев почти каждый день страдала от боли и пила обезболивающие лекарства. И дудка Лихома на меня уже подействовала. Из-за всего этого я находилась в очень подавленном состоянии. Мне казалось, что я нахожусь в ужасной ловушке, из которой нет выхода.
И ещё меня вот этот случай сильно смущает. Этот клип я тоже увидела совсем недавно. И мне даже не хочется это приводить в качестве примера (потому что это совсем уж неприятно и унизительно). Вообще это похоже уже не на попытки повлиять на меня с помощью дудки Leehom, а на какое-то откровенное хамство.
https://www.youtube.com/watch?v=R4DuqEL0ChQ
И вот одна из моих фотографий, сделанная приблизительно в то же время (а я тогда уже снова начала размещать свои фотографии в социальных сетях):
Примерно так я выглядела как раз в 2016-2017 году. С модой это не связано. Чёлку я начала постоянно носить ещё в конце 2011 года (я пыталась тогда бороться с дисморфофобией):
В конце мне надо будет написать о моих претензиях к Лихому (я уж напишу так, как мне удобно).
Естественно, Лихом в любом случае обязан выплатить мне компенсацию. Для начала он должен узнать о моём существовании и о том, что со мной случилось по его вине. Ни в какой суд я подавать на него пока не планирую, я почти уверена в том, что он согласится выплатить мне компенсацию после первого же разговора на эту тему. Тем более, что он очень боится скандала (а вот я как раз не боюсь). И всё-таки должен понимать, что если он начнёт от меня «защищаться» вместо того, чтобы сочувствовать и помогать, его поведение будет выглядеть отвратительно. Оно будет полностью противоречить той репутации, которую он создавал много лет. Это будет что-то нечеловеческое. Вообще-то человек с такой репутацией, как у Лихома, должен всё бросить и немедленно бежать меня спасать. И это тоже должно быть очевидно.
После того, что со мной случилось, он точно не имеет права считать, что я для него посторонняя и он мне «ничего не должен». А он и не сможет так считать. На меня ведь его манипуляции подействовали на меня именно из-за того, что у нас с ним оказалось очень много общего. Значит, он просто не сможет обо мне не думать. Он тоже будет воспринимать меня как близкого человека. По-другому и быть не может. К тому же у нас с ним нет никакого «экзистенциального конфликта». Ни политического, ни какого-то ещё. И нет у него никаких причин воспринимать меня как врага. Ситуация предельно понятна. У нас с Лихомом много общего, при этом он мне сильно навредил и должен выплатить компенсацию.
Ну и не знаю ещё, нужно ли здесь пояснять, что я никогда не была его фанаткой и мне не нужны никакие личные отношения с ним. В самом начале у меня были какие-то фантазии о том, что мы могли бы вместе работать. Но теперь я уже давно думаю, что это просто невозможно (мне и не хочется). Меня интересует только получение компенсации.
И надо ещё пояснить, что меня интересуют не только его деньги, у меня есть и ещё один моё требование. Я хочу, чтобы мой рассказ «Сокровища Шамбалы» был издан и стал мировым бестселлером. «Сокровища Шамбалы» - это рассказ-антистресс (но рассказом он называется только формально, на самом деле он довольно длинный). Естественно, я хочу, чтобы он был издан как отдельная книга и широко разрекламирован по всему миру. И я хочу иметь возможность спокойно работать над другими книгами. В первую очередь над книгой на основе снов. Которая тоже должна будет стать мировым бестселлером.
А у меня при этом наконец-то должна появиться возможность вести свой собственный видеоканал. О чём я мечтаю уже больше 10 лет (и просто с ума схожу из-за невозможности делать это).
https://chintamani-a.livejournal.com/75107.html
Продолжаю рассказывать мою историю (только с размещением фотографий здесь есть проблема, они все очень маленькие, и даже не увеличиваются по клику).
Летом 2011 года уже начали проявляться самые серьёзные последствия этой зависимости. Сейчас я отдельно напишу о них, а затем уже о том, что я пыталась сделать для исправления этой ситуации.
Сначала у меня началась дисморфофобия. Она появилась внезапно, и с самого начала была очень сильной. За последнее время я очень много видела азиатских красавиц – и в клипах, и в фильмах. А с некоторыми из них я невольно начала себя сравнивать. Это были те актрисы, которые снимались в клипах Лихома. И та актриса, которая сыграла в его фильме (Лю Ифэй).
В результате мне стало казаться, что я ужасно выгляжу по сравнению с азиатскими красавицами, потому что у меня грубая европейская внешность. Логику здесь искать не нужно, дисморфофобия – это психическое расстройство.
Началось это внезапно, где-то в июне 2011 года (по моим воспоминаниям, где-то в середине июня). Я помню, что фильм Лихома я увидела то ли 31 мая, то ли 1 июня. И вот это явно было нервной реакцией на то, что я там увидела. А такое у кого угодно вызвало бы нервную реакцию, особенно на моём-то месте, с моими тогдашними околонулевыми возможностями предпринять что-то по этому поводу.
Но это расстройство зашло у меня ещё дальше. Мне тогда стали казаться красивыми только люди с азиатской внешностью. Любая другая внешность мне стала казаться слишком грубой или скучной, бесцветной. И продолжалось это довольно долго, в общей сложности несколько лет.
После появления дисморфофобии я удалила почти все свои фотографии из социальных сетей. С середины 2011 года я оказалась почти в полной изоляции. Всё это время я общалась только с родственниками, некоторыми друзьями нашей семьи, иногда с врачами. И в течение 4,5 лет я не общалась с людьми в интернете. Вообще. При этом я была обычно практически весь день в сети, но ни с кем там не общалась, только наблюдала за чужим общением. И дело было не только в переживаниях из-за внешности. У меня просто не было сил на общение. Мне хотелось говорить только о том, что со мной происходит, а вот это как раз было очень и очень проблематично. Более точно – у меня были силы только на то, чтобы звать на помощь. Но я не понимала, где я могу её получить. Реальную помощь, а не идиотские советы.
Тогда же я удалила много своих фотографий, сделанных раньше. Я пыталась сделать новые, но мне было очень трудно их оценивать, чаще всего они мне не нравились. К тому же я действительно стала выглядеть хуже. Я всё время пыталась сделать что-то со своей внешностью. Но избавиться от фобии это не помогало.
Работа над книгой у меня тогда полностью остановилась. Я вообще уже не могла ничего написать. Дисморфофобия была очень сильной в течение 4 лет, с 2011 по 2015 год, а полностью я смогла от неё избавиться только к концу 2017 года. И как раз с 2011 и до 2015 я не общалась с людьми в интернете. У меня просто не было сил на общение. В реальности у меня при этом тоже общения было очень мало. Каждый день я общалась только с мамой (и только потому что мы с ней вместе живём). С кем-то ещё я общалась крайне редко.
После 2015 года я всё-таки попыталась выйти из этой изоляции. Но у меня ничего не получилось. И с 2017 года я снова погрузилась в неё. Но тогда я хотя бы как-то смогла вернуться к работе над книгой. Выйти из этой интернет-изоляции у меня получилось только в 2021 году. И то очень ограниченно. Фактически я стала не только физическим, но и социальным инвалидом.
.И я хочу разместить здесь некоторые фотографии, сделанные во время дисморфофобии (я тогда изо всех сил старалась выглядеть милой и обаятельной, но избавиться от фобии мне это всё равно не помогало):
2013 год:
2014 год:
Дисморфофобия была не единственной проблемой. Была и ещё одна, более серьёзная. Из-за всего происходящего я испытывала очень сильное раздражение. И оно стало проявляться физически в виде приступов аллергии. У меня всегда была аллергия на некоторые продукты (рыбу, орехи, неочищенное растительное масло, семечки, чистый яичный белок). А тут количество таких продуктов увеличилось, вернулись аллергические реакции, которых не было с детства. И они были очень сильными. Косметические средства тоже стали чаще вызывать аллергическую реакции.
Самым неприятным проявлением раздражения был аллергический дерматит. Когда я нервничала, у меня начинали чесаться руки. Во время этих приступов было ощущение, что руки как будто бы обожжены, но при этом они ещё и сильно чесались. У меня сохранились фотографии рук во время приступов аллергии, это было похоже на лучевые ожоги. Кожа на руках у меня так и осталась деформированной с тех пор, полностью не восстановилась.
Особенно тяжёлые приступы дерматита начались с 2014 года. Длились они от нескольких недель до нескольких месяцев подряд. Состояние сначала немного улучшалось, потом опять ухудшалось. И каждый раз невозможно было понять, когда это закончится.
Иногда бывало совсем плохо. Появлялись красные зудящие пятна по всему телу (и даже на лице немного). Спина была вся в корках, спать можно было только с таблетками и то недолго. Когда я пыталась заснуть, всё это начинало чесаться ещё сильнее. С руками во время острых приступов было то же самое. Естественно, мыться во время этих приступов тоже было очень тяжело. Мучительно.
Конечно, я делала всё, чтобы убрать эти симптомы. Но всё равно сразу же они не исчезали. Поэтому я боялась предпринимать активные действия, даже когда их не было. Было невероятно трудно. Все мои попытки выйти из изоляции сопровождались этими приступами.
Периодически я ещё и мучилась от сильной боли из-за тех самых проблем со здоровьем, которые у меня уже были на начало 2011 года. Пила обезболивающее в больших количествах. А никакой возможности решить эти проблемы со здоровьем не было, потому что не было денег. Но одновременно приступов боли и дерматита обычно не было. Как-то они чередовались.
Всё это время я пыталась что-то предпринять для исправления ситуации. Сначала я всё-таки пыталась отвлечься. И на эти попытки я потратила очень много времени, около 2 лет. Уже к концу 2012 года я поняла, что очень сильно пострадала, и никак не смогу выйти из этой ситуации без ущерба. Ущерб УЖЕ был. И очень серьёзный, учитывая моё бедственное положение.
С 2013 года я уже испытывала сильную злость по этому поводу и понимала, что я обязательно должна как-то связаться с Лихомом и предъявить ему претензии. Он обязательно должен узнать о моём существовании и том, что со мной произошло.
На тот момент у меня ещё не было тяжёлых приступов дерматита (только приступы аллергии всё-таки участились и появилось больше проблем с кожей). Зато была тяжёлая дисморфофобия, ежедневные навязчивые мысли о Leehom и тех странных совпадениях, полнейшая невозможность сосредоточиться на чём-то другом. И в результате всего этого практически полная социальная изоляция, которая при этом сочеталась с невозможностью полноценно заниматься каким-либо творчеством (а я только с помощью творчества и могла выйти из изоляции).
Тогда же я начала думать о том, чтобы написать о Крысоловах — для того, чтобы выложить эти записи публично и привлечь внимание к тому, что со мной произошло.
Но одновременно я понимала, что сделать это будет очень и очень трудно. К тому же мне всё это казалось крайне унизительным. И вот в результате я очень долго пыталась «отвлечься», не хотела терять надежду на то, что у меня это получится. (Надо только заметить, что «отвлечься» на тот момент я пыталась для того, чтобы сначала решить свои проблемы каким-то другим способом, а потом уже искать способ связаться с Лихомом и предъявить ему претензии, отказываться от этого не собиралась. Это уже было просто невозможно).
Но «отвлечься» не получалось. Никак. Мне вообще очень трудно было сделать хоть что-то в таком состоянии. В 2013 году я решила написать несколько постов о Крысоловах и о том, что со мной произошло, для того, чтобы разместить их в своём блоге и попробовать привлечь к этому внимание. Я уже не видела другого выхода.
Тогда я очень плохо себя чувствовала. Ещё в конце 2012 года я начала опять страдать от боли. Только теперь я уже не могла писать книгу и у меня была дисморфофобия. В 2013 году эти проблемы сохранялись. Осенью мы с мамой поехали всё-таки поехали в клинику, я надеялась, что смогу решить те проблемы со здоровьем, из-за которых я страдала от боли. Но оказалось, что денег на лечение нужно гораздо больше, чем мы думали. И всем этим я была совершенно раздавлена. (Я хочу уточнить, что никакого лечения я тогда не получила, потому что у нас не нашлось на него денег. Моё состояние продолжало ухудшаться).
И вот как раз в конце 2013 года я начала писать. Как я ожидала, это оказалось очень трудно. Я вообще не представляла, как написать о таком. И я очень сильно нервничала. Зимой я ещё и страдала от боли. А весной 2014 года у меня начались тяжёлые приступы дерматита. К лету это прошло. Но после этого снова началась боль.
При этом я всё равно продолжала писать. Хотя и очень медленно. Фактически я уже ничем больше не могла заниматься. В основном я что-то читала или смотрела и понемногу пыталась писать о том, что со мной произошло.
Но вот информацию о Лихоме я с 2014 года почти перестала искать. Мне было очень неприятно это делать. К тому же он так и не показал больше ничего странного.
В конце 2014 года я опять очень сильно страдала от боли. А в начале 2015 года у меня был ещё один тяжёлый приступ дерматита. С января по март я вообще не выходила на улицу из-за этого. Но продолжала писать.
В итоге из этого у меня тогда ничего не получилось. В основном из-за того, что я не смогла создать годный материал для продвижения, совершила очень много серьёзных ошибок. Сейчас уже понимаю, что надо было делать всё по-другому. И не понимаю, почему я тогда так не сделала. Но при этом всё-таки помню, в каком состоянии я тогда находилась. Я писала всё это, страдая то от боли, то от приступов дерматита.
Вообще я тогда рассчитывала на помощь феминистских сообществ. Потому что тема эта как раз очень женская и феминистская. Ведь Крысоловы из шоу-бизнеса вредят именно женщинам и девочкам. А в тех феминистских сообществах, которые я читала, в то время очень активно обсуждалась тема психологического насилия, которое приводит в том числе и к проблемам с физическим здоровьем. Были даже темы, похожие на ту, которую я хотела обсудить.
В первую очередь я рассчитывала именно на сообщества из ЖЖ, потому что привыкла их читать с 2010 года (но при этом сама там ничего не писала). В 2014 году они были ещё достаточно активны. Но буквально в следующем году ЖЖ вдруг резко начал терять популярность. И мне трудно было понять, что делать. Особенно учитывая моё физическое и психологическое состояние.
Какие-то записи я попробовала выложить в 2015-2016 годах. И я тогда понимала, что у меня ещё ничего не готово, так что даже и не попыталась толком привлечь к ним внимание. Но некоторые люди их всё же читали.
Приступы дерматита продолжались до конца 2016 года. До лета 2017 года я ещё пыталась что-то сделать с этими записями. Потом несколько месяцев находилась в совершенно потерянном состоянии, не знала, что именно предпринять, с учётом моих крайне скудных возможностей.
К концу 2017 года у меня как раз получилось «отвлечься». Хотя бы частично. Я по-прежнему не собиралась отказываться от своих претензий к Лихому, это было бы просто невозможно. Но я тогда всё-таки смогла как-то убедить себя отложить решение этой проблемы на потом. Самое главное – я смогла снова начать думать о книге на основе снов. Тогда же я решила, что из этой истории нужно сделать целую франшизу. И в 2018 году я начала писать новый вариант. На этот раз я стала там писать в том числе и о Крысоловах. Решила попробовать таким способом поднять эту проблему.
И дисморфофобия у меня тогда прошла к концу года. Но моя жизнь была уже полностью разрушена. Никакой сколько-нибудь нормальной социализации у меня уже быть не могло. Свои основные проблемы со здоровьем я, разумеется, решить не смогла. За это время они только усугубились. Я по-прежнему плохо себя чувствовала. И у меня были серьёзные материальные проблемы. Я мечтала вести видеоблог, но такой возможности у меня не было. Не было денег на это.
А вот в 2012-2013 годах какие-то небольшие возможности у меня как раз были. Но я их полностью упустила из-за того, то находилась в тяжёлом физическом и психологическом состоянии. Ну а после кризиса 2014 года и эти возможности исчезли. Так что я снова могла рассчитывать только на книгу.
Книгу я писала до конца 2019 года. Точнее, я писала 3 книги одновременно. Я тогда решила, что мне нужно написать сразу 2 книги и только после этого начинать их публиковать. Одной книги было недостаточно для того, чтобы нормально раскрыть сюжет. К тому же писать я теперь могла только фрагментами. По-другому у меня никак не получалось, было слишком мало сил, слишком много тревожности. И продвигалась эта работа очень медленно. Чудом было уже то, что она хоть как-то продвигалась.
В 2019 году у меня был последний тяжёлый приступ дерматита, длился он 4 месяца подряд. Несмотря на это я уже к тому времени чувствовала себя лучше, хотя бы психологически. И у меня появились осторожно-оптимистичные мысли. Я надеялась, что скоро смогу закончить хотя бы две первые книги и смогу потом заняться их публикацией (и одновременно буду работать над третьей). Вот только с публикацией проблем стало гораздо больше. Где-то до 2014 года можно было рассчитывать в том числе и на то, что у меня получится привлечь к ней внимание с помощью ЖЖ. А потом вдруг ЖЖ начал стремительно терять популярность. Но я всё-таки собиралась попробовать его использовать. Какая-то активность там всё ещё была. Тем более, что можно было бы как-то постепенно перейти и в более популярные социальные сети, а там просто начать привлекать внимание к себе и к своей книге.
Но в 2020 году снова начались серьёзные проблемы. На этот раз из-за известных событий (из-за «борьбы с пандемией» то есть). В течение нескольких месяцев моё материальное положение было просто катастрофическим. Большего кошмара и унижения в моей жизни ещё никогда не было. Потом ситуация немного улучшилась. Но полноценно вернуться к написанию книги я уже не смогла. Я пыталась придумать ещё какие-то проекты для того, чтобы решить свои материальные проблемы. Но ни один из них реализовать тоже так и не смогла. Слишком уж мало возможностей для этого у меня было.
В 2021 году я у себя в блоге написала о том, что произошло со мной годом ранее. Мне тогда сочувствовали. И я на самом деле активно искала сочувствия. Тогда я наконец-то смогла выйти из изоляции (хотя бы в интернете). Но благодаря этим записям получить настоящую поддержку было невозможно. Я ведь не могла рассказать о своих главных проблемах. О том, откуда они появились. Так что я понемногу пыталась заниматься другими делами.
Настоящий кошмар начался в 2022 году. Но тогда я всё же узнала о том, каким образом Лихом связан с политикой. И ещё я узнала очень важные вещи о моей собственной семье.
Я хотела написать и о других клипах Лихома, в которых присутствуют девушки, похожие на меня. Но это очень трудно, чаще всего явного сходства там нет, только какие-то отдельные детали. Или явное сходство есть, но я сейчас не могу это подтвердить, потому что фотографии из того времени у меня просто не сохранились. В основном это тот же типаж, что и у актрисы из клипа 2004 года.
Но вот этот клип мне показался интересным (я его увидела совсем недавно). Клип 2017 года, снят он в Чехии.
https://www.youtube.com/watch?v=pWvPXTWUexk
Главную женскую роль здесь играет актриса европейской внешности. Я не могу сказать, что мы с ней очень похожи. Но почти такая же причёска у меня была в 2010-2011 годах, Как раз в то время, когда я узнала о существовании Leehom. У меня тогда не было сил красить волосы. А натуральный цвет волос у меня такой же, как у актрисы из этого клипа. И чёлку я тогда носила редко.
Только мне очень трудно сейчас найти подходящую фотографию для того, чтобы показать, как я тогда выглядела. Вот фотография, сделанная 11 мая 2011 года. Выгляжу я здесь не очень хорошо (ещё и брови немножко здесь смазались). Я тогда уже 8 месяцев почти каждый день страдала от боли и пила обезболивающие лекарства. И дудка Лихома на меня уже подействовала. Из-за всего этого я находилась в очень подавленном состоянии. Мне казалось, что я нахожусь в ужасной ловушке, из которой нет выхода.
И ещё меня вот этот случай сильно смущает. Этот клип я тоже увидела совсем недавно. И мне даже не хочется это приводить в качестве примера (потому что это совсем уж неприятно и унизительно). Вообще это похоже уже не на попытки повлиять на меня с помощью дудки Leehom, а на какое-то откровенное хамство.
https://www.youtube.com/watch?v=R4DuqEL0ChQ
И вот одна из моих фотографий, сделанная приблизительно в то же время (а я тогда уже снова начала размещать свои фотографии в социальных сетях):
Примерно так я выглядела как раз в 2016-2017 году. С модой это не связано. Чёлку я начала постоянно носить ещё в конце 2011 года (я пыталась тогда бороться с дисморфофобией):
В конце мне надо будет написать о моих претензиях к Лихому (я уж напишу так, как мне удобно).
Естественно, Лихом в любом случае обязан выплатить мне компенсацию. Для начала он должен узнать о моём существовании и о том, что со мной случилось по его вине. Ни в какой суд я подавать на него пока не планирую, я почти уверена в том, что он согласится выплатить мне компенсацию после первого же разговора на эту тему. Тем более, что он очень боится скандала (а вот я как раз не боюсь). И всё-таки должен понимать, что если он начнёт от меня «защищаться» вместо того, чтобы сочувствовать и помогать, его поведение будет выглядеть отвратительно. Оно будет полностью противоречить той репутации, которую он создавал много лет. Это будет что-то нечеловеческое. Вообще-то человек с такой репутацией, как у Лихома, должен всё бросить и немедленно бежать меня спасать. И это тоже должно быть очевидно.
После того, что со мной случилось, он точно не имеет права считать, что я для него посторонняя и он мне «ничего не должен». А он и не сможет так считать. На меня ведь его манипуляции подействовали на меня именно из-за того, что у нас с ним оказалось очень много общего. Значит, он просто не сможет обо мне не думать. Он тоже будет воспринимать меня как близкого человека. По-другому и быть не может. К тому же у нас с ним нет никакого «экзистенциального конфликта». Ни политического, ни какого-то ещё. И нет у него никаких причин воспринимать меня как врага. Ситуация предельно понятна. У нас с Лихомом много общего, при этом он мне сильно навредил и должен выплатить компенсацию.
Ну и не знаю ещё, нужно ли здесь пояснять, что я никогда не была его фанаткой и мне не нужны никакие личные отношения с ним. В самом начале у меня были какие-то фантазии о том, что мы могли бы вместе работать. Но теперь я уже давно думаю, что это просто невозможно (мне и не хочется). Меня интересует только получение компенсации.
И надо ещё пояснить, что меня интересуют не только его деньги, у меня есть и ещё один моё требование. Я хочу, чтобы мой рассказ «Сокровища Шамбалы» был издан и стал мировым бестселлером. «Сокровища Шамбалы» - это рассказ-антистресс (но рассказом он называется только формально, на самом деле он довольно длинный). Естественно, я хочу, чтобы он был издан как отдельная книга и широко разрекламирован по всему миру. И я хочу иметь возможность спокойно работать над другими книгами. В первую очередь над книгой на основе снов. Которая тоже должна будет стать мировым бестселлером.
А у меня при этом наконец-то должна появиться возможность вести свой собственный видеоканал. О чём я мечтаю уже больше 10 лет (и просто с ума схожу из-за невозможности делать это).
